(no subject)

[dinasty]

На работе постановили в целях поднятия командного духа сделать нам командные футболки. Пока большинство ошарашенно молчало, одна девочка все-таки высказалась в том ключе, что носить эту футболку она все равно не будет, так что компания может на ее футболке сэкономить. Другой коллега возразил:
- А что, - говорит. - Вот нам недавно толстовки раздавали с логотипом. Теперь были бы футболки. Штанов только не хватает...
На этом тема футболок утонула.

***
После обеда обнаружила, что задний карман на джинсах решил оторваться. Еще не весь, один угол только, зато с мясом.
Штаны бы не помешали, действительно.

***
Очередное совещание, очередной вопрос в мой адрес, мол, а что, надо по-немецки, да?
Нет, говорю, сегодня я требую итальянского.
Коллеги, удивленно прикидывая, кто из них сколько итальянского знает, осторожно уточняют: а ты на нем говоришь?
Нет, говорю я. Но послушаю с удовольствием.

***
Девочки-коллеги занимаются моей интеграцией. Мне с энтузиазмом пересказывают местные традиции, что тут нынче за праздники, и как их принято праздновать. Очень интересно, надо сказать.
Вот, например, перед началом Великого Поста здесь происходит нечто вроде карнавала - говорят, пошло из монастырей, где как раз перед началом поста все доедали и выпускали пар, чтобы потом спокойно молиться и поститься. Девочки притащили на работу костюмы, в которых они собирались на какое-то костюмированное шествие, поймали мой любопытствующий взгляд и тут же пообещали: в следующем году возьмем тебя с собой!

***
Я привыкла валить проблемы коммуникации с коллегами на мой далеко не идеальный немецкий. Но чем больше я их слушаю, тем сильнее подозреваю, что не так все просто.
Вот разговаривают двое, у обоих немецкий - родной язык. Пока один пытается выразить мысль, второй его три раза переспросит, пять раз перебьет, поговорит на десяток посторонних тем, и только нечеловеческое упорство спрашивающего, раз за разом возвращающегося к началу беседы, приводит, в конце концов, к тому, что ему отвечают на заданный вопрос. При том, что мне, наблюдающей со стороны, вопрос был понятен еще с первой попытки, а вот эти пятнадцать минут трепотни о чем попало были непонятно, как с ним связаны (спойлер: никак).
И как-то от этого грустно. С англичанами, кажется, попроще выходило. Или кажется?

***
У нас среди разработчиков подобрались: католический дьякон (в свободное от программирования время), ортодоксальный мусульманин из Марокко и парень из Ирана, живо ненавидящий ислам, потому что, по его мнению, именно исламисты (на пару с американцами) довели его родную страну до того состояния, в котором она пребывает.
Время от времени они собираются вместе и начинают хором гомофобить, так что у меня начинаются приступы немотивированной агрессии, и приходится делать вид, что я с этими людьми незнакома, чтобы их случайно не поубивать.
Тут как раз еще опрос пришел, на тему всего хорошего против всего плохого. В частности, спрашивают, комфортно ли мне было бы сообщить на работе о своей сексуальной ориентации, и если нет, то почему. Почему бы, действительно?

***
С другой стороны, на днях за обедом мусульманин пристал к католику по вопросам веры. Тот пытался увернуться и перевести тему, но у него ничего не вышло, и следующий час они подробно обсуждали, почему в христианстве можно есть, что угодно, и зачем тогда пост, и кто попадет в рай, а кто не попадет, и что значит покаяться в грехах. У мусульманина особенно жгло по вопросу грехов и рая. "Вот ты мне скажи", требовал он, "вот такой-то человек в рай попадет или не попадет?" Я откуда знаю, отбивался католик. У бога спроси, нам гарантий не выдают. Иранец подлил масла в огонь, обратившись к марокканцу: ты мне, говорит, скажи, я-то в рай попаду, или все уже?
Очень познавательная беседа вышла, кроме шуток.

***
Получала письмо через курьера. Пока он пытался воспроизвести в письменном виде мою фамилию, по традиции, поинтересовался, откуда меня такую принесло.
Из России, говорю.
Гордиться надо, наставительно сказал курьер. Путин - лучший президент!