(no subject)

[dinasty]

Давайте, что ли, о любви. Причем, ожидаемо, о любви к регентской Англии во времена Регентства.


Каждый приличный человек обязан был вступить в брак. Для женщин брак был некоторой социальной гарантией: самостоятельно зарабатывать женщины - особенно женщины из высшего сословия - могли только очень условно, и, если родители не оставляли ей поместья или огромного капитала, то ее единственным способом выжить было выйти замуж, чтобы ее содержал муж, а потом дети. Для мужчин брак был скорее обязанностью и христианской добродетелью. Продолжение рода, вот это вот все. Кроме того, ведение хозяйства во всем его размахе, включая управление прислугой, планирование ужинов и прием гостей, считалось женской работой, которую в отсутствие у мужчины супруги выполняли сестры, дочери, племянницы и прочая седьмая вода на киселе. У Остин мы видим исключение из этого правила - мистер Найтли прямо отказывает миссис Элтон, пытающейся напроситься устраивать праздник в его доме. А вот у мистера Бингли дом ведет его сестра, и это нормально.

Ко времени Регентства умами постепенно овладевала мысль о том, что брак должен заключаться по любви, но, с другой стороны, одной любовью сыт не будешь, и там где "страсти оказались более сильными, чем
чувство ответственности и долга", супружеского счастья не найти. Следовало учитывать социальное и финансовое положение обоих партнеров и их общую "пригодность для брака", как в смысле умения вести хозяйство и распоряжаться деньгами, так и в смысле здоровья, соответствия моральным нормам времени и, не в последнюю очередь, обладания легким уживчивым характером. Так, любовь мистера Коллинза к Лиззи значительно уменьшается, когда миссис Беннет, пытаясь оправдать отказ дочери, называет ее своенравной и упрямой, потому что такие качества в будущей супруге весьма нежелательны.

Исходя из этих соображений, легко понять, почему множество браков заключалось между кузенами или в расширенном семейном кругу - это были пары, которые знали друг друга много лет, успевали досконально изучить привычки и характеры друг друга и многократно обсудить разные важные вещи. Учитывая, что разводы были почти полностью исключены, ничего удивительного, что люди предпочитали выбирать тех, от кого понятно, чего ожидать. И мнение Шарлотты Лукас, что полезно "как можно меньше знать недостатки человека, с
которым придется провести жизнь", можно объяснить разве что отчаянием.
Если же в расширенном семейном кругу отсутствовали подходящие (или вообще хоть какие-нибудь) кандидаты, приходилось искать за его пределами. Понятно, что вторым по популярности способом знакомства было познакомиться с друзьями или родственниками друзей - опять же, это люди, о которых многое известно заранее, а если что-то сходу неизвестно, то есть, у кого спросить.
В конце восемнадцатого - начале девятнадцатого века начали набирать популярность и "публичные" знакомства. Ассемблеи, парки для прогулок и прочие места, куда можно было приехать и встретить там людей не из своего семейно-дружеского круга.
Разумеется, если на прогулке в парке вы заметили симпатичного юношу - или барышню - невозможно было подойти и просто представиться. Даже если это не юноша и барышня, а вообще кто угодно (см. мистер Коллинз). Вас должны были друг другу представить общие знакомые. В целом, человек более низкого ранга просил о знакомстве, а человек более высокого - одобрял или не одобрял запрос. Набежать и представить кого-то без предварительного одобрения вышестоящего - ничуть не менее невежливо, чем представиться самому. В самых общих чертах, мужчина просит о знакомстве с женщиной, молодой человек - о знакомстве с более старшим, человек с низшей ступени социальной лестницы - о знакомстве с человеком статусом повыше. На балу или ассемблее знакомство производила хозяйка бала или специальный мастер церемоний, причем на частных балах отдельного разрешения у того, кому представляли, можно было не спрашивать - считалось, что хозяйка бала случайных людей не приглашала, и знакомство никого из присутствующих не скомпрометирует.
Если дама позволяла, чтобы ей представили кавалера, ожидалось, что она согласится с ним потанцевать - разве что ее уже пригласили, или она не танцует вообще по какой-то уважительной причине. Танцы у нас в это время еще, большей частью, линейные, в большой группе, вальс только появился и считался развратным, приличные люди на приличных балах такого не танцевали. С одним и тем же кавалером можно было танцевать не больше двух раз за вечер - да и два раза уже вызывали пристальный интерес к паре со стороны светских сплетников. Зато в течение танца - они были сдвоенными, примерно по получасу в сумме - можно было без помех пообщаться с партнером, пользуясь тем, что в толпе никто из окружающих вас толком не слышит, а компаньонка сидит где-то там у стеночки и только наблюдает, чтобы партнер не подходил к вам ближе положенного.
Знакомство на балу не обязано было продолжаться за его пределами - если дама "не узнавала" кавалера при следующей встрече, знакомство считалось несостоявшимся, и навязываться кавалер не имел права.
Если же дама кавалера узнавала - что обычно означало и то, что ее семья за это время навела справки о его происхождении и доходе, и ответами удовлетворена - кавалер мог начать к даме приезжать.

Приезжать необходимо было строго в часы, когда семья была дома, и встречаться молодые люди могли только прилюдно, никаких одиноких прогулок и перешептываний в темной комнате. На прогулках барышню сопровождала старшая родственница, компаньонка, доверенная служанка или хотя бы подруга, в доме, понятное дело, были все те же и еще больше. Женщина вообще в одиночку могла выйти из дома только в церковь или на утреннюю прогулку в саду вокруг дома, и наша любимая Лиззи, которая постоянно болтается по каким-то полям и паркам, вполне заслуженно вызывает осуждение мисс Бингли.
Но Лиззи-то хотя бы болталась там одна, не считая случайных встреч, а вот Марианна Дашвуд проделывала все то же самое в компании Уиллоби, как будто так и надо. Но, заметим, доказательством ее грехопадения такие прогулки все же не были, просто поведение, не вполне приличное для барышни, но не настолько неприличное, чтобы эту барышню публично порицать. Это вам не жить с мужчиной под одной крышей до брака.
Ездить молодой человек мог к нескольким девушкам, и в доме девушки тоже могли принимать нескольких кавалеров параллельно. Хотя, разумеется, в какой-то момент отношения переходили в более эксклюзивную стадию.

Признаками ее были, например, подарки. Как правило, это было что-то небольшое, но со значением. Мужчина мог подарить книгу, подчеркнув в ней особенно полюбившиеся ему цитаты, или, например, парфюм. Женщина - что-то сделанное своими руками, вроде вышитого носового платка. На более интимных стадиях отношений мужчина мог подарить даме сердца перчатки (это уже практически предложение руки и сердца) или подвязку для чулок (почему-то по степени интимности это почти то же самое, что перчатки, не спрашивайте), а женщина могла одарить его локоном своих волос. Насколько я понимаю, с ее стороны это был именно только локон, а мужчина мог поместить его в оправу или в кольцо и носить - или не носить. Или она могла, например, сплести из волос цепочку для часов. Или вышить ими тот же носовой платок - но такие подарки, судя по всему, были менее интимны, чем локон как он есть.
Прикосновения, несложно догадаться, были исключены. Мужчина мог набросить женщине на плечи шаль или подать ей руку, помогая подняться в экипаж или выйти из него. Она могла взять его под руку, если ей было очень тяжело идти и требовалась опора, но даже это было уже довольно подозрительно. Все, выходящее за эти рамки, могло быть только развратом. Что, конечно, не исключало ситуаций, когда вся семья заинтересованно смотрела в другую сторону, пока парочка миловалась в уголке - зависело от семьи и отношений.
Другим признаком интимности было обращение: в норме молодые люди обращались друг к другу формально - мисс такая-то, мистер такой-то. Переход на имена был предвестником помолвки - или признаком помолвки уже состоявшейся.
Аналогичным образом, переписка между парой, в целом, допускалась, но понималась тоже как знак близящейся помолвки (и отсутствие переписки, заметим в скобках, могло вызвать недоумение окружающих, если по их мнению, пара была уже достаточно близка - см. реакцию миссис Гардинер на отсутствие писем для Элизабет от Дарси или сомнения семьи Дашвуд в отношении Марианны). От женщины ожидалось, что ее письма будут сдержанны и целомудренны, от мужчины, наоборот, что он будет писать ей поэмы, изливать душу и прочее в этом ключе, потому что именно на мужчине в этот момент лежала задача убедить даму в искренности и полноте своих чувств.

Прервать знакомство можно было с обеих сторон, но от мужчины требовалось быть более деликатным - если он не собирался жениться, он должен был прервать знакомство как можно раньше и как можно аккуратнее, чтобы не вызвать слухов, что с женщиной что-то не так. Разумеется, если знакомство дошло до стадии подарков и писем, все их следовало вернуть.

При благоприятном течении событий, в какой-то момент мужчина делал предложение руки и сердца.
Ожидалось, что молодая семья будет хотя бы условно независимой, а не сидеть на шее у старших родственников. Поэтому, если отец жениха не мог сходу выдать ему капитал на обеспечение семьи или доходное поместье, то могло случиться, что помолвка заключалась, имея в виду некоторый период ожидания, в течение которого жених заработает деньги, получит профессию или место и так далее. От такой помолвки отказывается Анна Эллиот, когда Уэнтворт планирует уйти в моряки, чтобы заработать им на семью. В таком состоянии некоторое время пребывает Элинор Дашвуд, пока Эдвард собирает с миру по нитке на свою будущую жизнь. Такого же рода и помолвка между Джейн Фэрфакс и Фрэнком Черчиллом - Фрэнк финансово зависит от тетки и заключает помолвку с Джейн тайно, в надежде, что вопрос денег удастся как-то решить.

Сама идея зарегистрированной свадьбы на тот момент была еще довольно молода - закон, регулирующий регистрацию браков и прочее связанное, появился только в середине восемнадцатого века. До того достаточно было объявить себя парой при свидетелях - и вот вы уже муж и жена. В низших классах подобная традиция прожила после появления закона очень долго, и даже в двадцатом веке еще не полностью ушла в прошлое - пара начинала жить вместе, считаясь между всеми знакомыми семейной парой, а в церковь за официальным оформлением шли, как правило, когда молодая супруга уже была беременна. Или с младенцем на руках, чтобы всех сразу скопом зарегистрировать.
Поэтому все правила ниже выполнялись, в основном, среди аристократии.
Первым правилом было правило родительского разрешения, которое требовалось, если невесте не исполнилось 21 года. Традиционно молодые люди сперва договаривались между собой, а только потом шли к родителям - даже если невеста была старше 21, ее приданое все равно нужно было обсуждать с ее отцом.
Да и вообще с родителями на этом этапе поговорить было полезно. Неодобрение семьи могло стать причиной для разрыва помолвки - и для мужчины это была вообще едва ли не единственная приемлемая причина разрыва помолвки - особенно если это неодобрение грозило вылиться в финансовые санкции вроде лишения наследства и приданого. Поэтому Эдвард Феррарс, конечно, мог отказаться от Люси, когда на него набросилось его семейство, но, как истинный герой и благородный человек решил этого не делать. В отличие от Уиллоби.
На самом деле, мужчина оказывался "связан честью" даже немного раньше - вспомним того же капитана Уэнтворта, который внезапно обнаружил, что от него ожидают, что он женится на Луизе, и выйти из этой ситуации без скандала - редкая удача.
Женщина, с другой стороны, состоявшуюся помолвку разорвать могла, хотя и для нее это было не то, чтобы совсем без последствий. Если помолвка была публичной - без сплетен точно бы не обошлось, и будущие кавалеры к такой даме присматривались бы с подозрением: а не вертихвостка ли она?

Минимальный возраст для вступления в брак был закреплен на уровне 16 лет, в Шотландии 12 для девочек и 14 для мальчиков. Причем закон про согласие родителей в Шотландию дошел много позже, поэтому если детям сильно не терпелось, можно было сбежать туда и пожениться там.
Кстати, давайте сразу уточним, что даже если минимальный возраст брака и был 12 лет, то это вообще не значило, что все в 12 лет повально бежали взамуж. Средний возраст вступления в брак для женщин во времена Регентства был около 24 лет. И 26 для мужчин. И женщины, выходившие замуж в двадцать семь, тридцать и тридцать пять никого особенно не удивляли, хотя, конечно, им было сложнее кого-то встретить, чем в восемнадцать.

Вторым законным новшеством была практика оповещений о предстоящей свадьбе, без которых свадьбу можно было задним числом признать неслучившейся. При нормальном ходе событий, между объявлением о свадьбе и, собственно, свадьбой должно было пройти не меньше четырех недель. В это время в церкви - в обоих приходах, где живут жених и невеста - по воскресеньям три недели подряд объявляют, что такой-то и такая-то собираются пожениться. Смысл этой деятельности в том, чтобы дать возможность желающим сообщить об известных им препятствиях к свадьбе - например, что один из партнеров уже состоит в браке, или что есть подозрения, что одного из партнеров вовлекают в брак силой. Пожениться, не дожидаясь положенных трех оповещений, можно было по лицензии, купленной у священника - если у пары была веская причина (например, поздний срок беременности невесты, да), и священник считал, что остальные условия для вступления в брак выполнены; или сбежав куда-то, куда закон еще не дошел.
Еще существовала "специальная лицензия" на брак, выдаваемая лично архиепископом Кентерберийским, она позволяла не только пожениться без зачитывания уведомлений в церкви, но и вообще провести свадьбу не в церкви, а где попало и в удобное время суток, в отличие от стандартного времени для свадьбы, между 8 утра и полуднем. Право на специальную лицензию имели пэры и их дети, поэтому миссис Беннет, размечтавшаяся, что и Лиззи с мистером Дарси должны будут пожениться по специальной лицензии, несколько вышла за рамки реальности (очередной раз). К тому же, специальная лицензия требовала дополнительного времени на оформление - ее выдавал лично архиепископ, к которому нужно было пробиться на личную аудиенцию, лицензия писалась от руки каллиграфическим почерком, стоила дороже обычной, и так далее, так что и пэры, я думаю, не все за ней обращались.

Специальных свадебных платьев, тем более таких, которые надеваются единственный раз в жизни, в то время еще не было. Напомню, свадебная церемония проходила утром и в церкви, вечерние платья и экстравагантные декольте исключены. Поэтому невеста надевала лучшее из своих дневных платьев - одно из тех, которые обычно надевались на воскресные церковные службы* - или шила новое с расчетом, что после свадьбы оно войдет в ее постоянный гардероб. В начале девятнадцатого века в моде был белый муслин, поэтому платье могло быть белым, но никакого символизма в этом не было, просто "так совпало". А заказ тканей, который диктует дочерям миссис Беннет в предвкушении свадьбы Лидии, это не на свадебное платье, а часть приданого - ткани и всякое необходимое, чтобы обеспечить невесте первый год жизни в новой семье. Последующие годы были заботой ее мужа.
Сама свадебная церемония все еще была довольно скромной - церковная служба, зачастую даже без лишних гостей, только семья, причем та часть семьи, которая уже жила поблизости - специально ехать на свадьбу троюродной племянницы в другой город никто бы не стал. И даже близкие родственники и друзья могли не присутствовать - так на свадьбе Шарлотты Лукас отсутствует Джейн, одна из ее близких подруг. После церемонии устраивали небольшой "свадебный завтрак" - опять же, не пир горой, а почти обычный поздний завтрак. К столу могли подать торт - точнее, нечто похожее на нынешний рождественский пудинг с фруктами и орехами, пропитанный алкоголем и покрытый мастикой, куски которого потом будут сохраняться до рождения первого ребенка и рассылаться отдаленным родственникам, но эта традиция тоже еще только зарождалась.
После завтрака молодожены уезжали в дом мужа, и там у них начиналась совсем другая жизнь.

* Никак не связано с Регентством, просто вспомнилось: во времена службы дорогого супруга в армии, у них как-то было какое-то праздничное мероприятие, на котором следовало присутствовать семьям.
- Что надевать? - спросила я. Так-то у них и балы бывали, с настоящими вечерними платьями, и из названия мероприятия стиль одежды был мне неочевиден.
- Ну, как на воскресную службу, - не задумываясь, ответил дорогой супруг. Потом проржался и все-таки снизошел до деталей.